Банковские кризисы неизбежны и преодолимы считает президент УОФА Юрий Прозоров в своей статье в газете "Украина Бизнес Ревю" №13 от 28 марта 2011года

МВФ оценил расходы крупнейших экономик мира на борьбу с глобальным кризисом в 10 трлн. долларов. По заявлению министра финансов США Тимоти Гайтнера, сделанному в декабре прошлого года, мероприятия по спасению США от негативных последствий кризиса обойдутся стране менее чем в один процент от валового внутреннего продукта. С учетом показателя американского ВВП, составившего в 2009 году 14,3 трлн. долл., общие расходы Америки на выход из финансового кризиса могут превысить 140 млрд. долларов. Текущий финансовый кризис не первый и не последний в Америке. По оценкам Главного контрольного управления США, затраты страны на предыдущие кредитные кризисы в 1980-х и 1990-х годах составили около 2,4% ВВП. Реальные расходы на преодоление нынешнего кризиса по мнению министерства финансов США могли бы быть намного больше, если бы американское правительство не приняло срочные меры по накачке банковской системы страны ликвидностью, в частности, не ввело в действие бы программу TARP (Troubled Assets Relief Program) для помощи банковскому сектору. В рамках Программы TARP финансовым организациям США было выделено более 300 миллиардов долларов. И уже начался возврат вложенных денег налогоплательщиков. По состоянию на октябрь 2010 года путем реализации части активов TARP американские власти смогли вернуть 25 млрд. долларов. По оценке Гайтнера, затраты в 1% ВВП не слишком велики, ведь по данным Международного валютного фонда (МВФ), расходы на последние 40 банковских кризисов, произошедших с 1970 года, оцениваются в среднем в 13% от ВВП пострадавших стран.

 При этом важным для анализа является исходная предпосылка, что банковская система и экономика страны в целом даже на восходящей стадии экономического цикла могут быть застигнуты врасплох макроэкономическим, а как свидетельствует последний опыт и социальным или катастрофическим (природным или техногенным) шоком, порождающим быстрый кризис и подрывающим жизнеспособность финансовых институтов. Но, как показали М.Гэвин и Р.Хаусман в исследовании «Корни банковских кризисов: макроэкономическая среда», представленном на конференции Межамериканского банка развития «Банковские кризисы в Латинской Америке» еще в октябре 1995г. «сами по себе макроэкономические сюрпризы банковские кризисы полностью не объясняют. Необходимо понимать, почему одни банковские системы так слабы, что тонут под воздействием макроэкономических шоков, а другие достаточно сильны, чтобы их пережить».

Кризис является результатом взаимодействия шоков и уязвимости. Уязвимый банк — это банк, у которого относительно небольшой шок доходов, качества активов или ликвидности приводит к неплатежеспособности или недостаточной ликвидности. Таким образом, уязвимость представляет собой состояние, когда «буферные запасы» капитала и ликвидности банка малы по отношению к степени риска его активов и источников финансирования. Следовательно, решение заняться более рискованным кредитованием или инвестиционной деятельностью увеличит уязвимость банка, если одновременно соразмерно или даже опережающими темпами не возрастет его капитал. Дальнейший рост доли плохих кредитов увеличивает уязвимость за счет сокращения имеющегося в наличии капитала для покрытия дальнейших убытков. Отрицательная обратная связь нарастает. Как подчеркивали еще 15 лет назад Гэвин и Хаусман, такие убытки по кредитам часто временно не видны ни банкирам, ни органам надзора. Такая скрытая уязвимость банковской системы не становится явной до тех пор, пока неблагоприятный шок не выталкивает плохие кредиты на поверхность, но, тем не менее, она существует.

 Капитал банка как подушка в нынешнее время не работает надлежащим образом, особенно учитывая пузыри капитализации самих банковских акций на фондовом рынке в фазе роста цикла. Кризис 2008 года еще раз показал это наглядным образом. Пузыри биржевой капитализации крупнейших мировых банков сдулись до неприличия, оставив надолго у многих инвесторов горький осадок от инвестирования в акции финансового сектора, как десятилетие до того от лопнувших после грандиозного бума акций «дот.комов» несостоявшейся интернет-экономики конца 1990-х годов. Характеристики институциональной, внешней и регулирующей среды могут вносить свой вклад в уязвимость банковской системы. Но основной является роль макроэкономических сил, в частности кредитных бумов, которые, могут усиливать финансовую уязвимость, способствуя генерируемому изнутри банковского баланса, независимому от управления активами и пассивами и при этом мало контролируемому банковским менеджментом падению качества банковских активов. Между кредитными бумами и финансовыми кризисами существует очень сильная доказанная эмпирическими исследованиями связь. Нынешний кризис не уникален. Почти каждому финансовому кризису как в странах Латинской Америки, так и в развитых странах-членах закрытого клуба Организации экономического сотрудничества и развития (OECD) предшествовал период быстрого роста кредитования, предоставляемого банковской системой экономике и достигавшего перед лопанием «кредитного пузыря» существенной доли ВВП этих стран. Так было в Аргентине (1981 г.), Чили (1981-1982 гг.), Колумбии (1982-1983 гг.), Мексике (1995 г.), Уругвае (1982 г.), Норвегии (1987 г.), Финляндии (1991-1992 гг.), Японии (1992 г.) и Швеции (1991 г.).

 Но главный шок, как показывают многочисленные исследования, для развивающихся стран с высоким уровнем долларизации – это валютный девальвационный шок. Когда макроэкономические силы – импортно-экспортные дисбалансы, порождающие дефицит платежного баланса, либо ошибки в денежно-кредитной политике Центрального банка, такие как переревальвирование национальной валюты в качестве меры по борьбе с усиливающейся инфляцией, а затем резкая девальвация местной валюты - вызывают у населения «аппетит к доллару» и сильное напряжение в банковской системе, а то и неконтролируемый классический «набег на банки». Слабейшие банки в такой ситуации становятся наиболее вероятными кандидатами в банкроты. Но макроэкономическое давление на всю банковскую систему является причиной банкротств банков в той же мере, что и слабость отдельных банков.

 Качество институциональной структуры банковской системы, определяемое, в первую очередь, такими показателями как степень проникновения банковских услуг, концентрация банковского капитала, оптимальное распределение доли иностранного, государственных и местного банковского капитала в системе, а также режима ее регулирования и небанковские (макроэкономические) факторы взаимозависимы: в той степени, в которой регулирование и надзор усиливают каждый банк в системе, они позволяют и самой системе в целом выдержать большие макроэкономические шоки без скатывания в кризис. Однако, институциональные меры и системы регулирования, которые бы полностью исключали риск банковских банкротств и финансового кризиса, нигде в мире не встречаются. Таким образом, можно сделать вывод независимо от того, насколько хорошо налажены надзор и регулирование, банковские системы как таковые остаются уязвимыми для макроэкономических шоков. Но даже если бы идеальные системы банковского надзора и существовали, то требовали бы от банков чрезмерно завышенных показателей адекватности капитала и излишнего запаса ликвидности и были бы, таким образом, неэффективными в целом для экономики, так как ограничивали бы финансирование экономического роста и кредитование долгосрочных, необходимых для развития стран проектов.

Успешное руководство любым Центробанком – это скорее искусство, чем наука. Ведь нахождение нелегких компромиссов по имплицитным и эксплицитным целям денежно-кредитной, валютно-курсовой политики, макропруденциального и банковского надзора с целью прогнозирования, своевременного выявления и элиминации системных рисков это, прежде всего, «искусство возможного», а часто и «невозможного» в данном месте и в данный период времени…