На вопросы my-banks.info о путях реформирования и регулирования международной финансовой системы и вероятности введения НАЛОГА ТОБИНА ответила Татьяна Коляда,к.э.н. (Национальный университет Государственной налоговой службы Украины, г.Ирпень)

Каковы внутренние противоречия нынешней мировой финансовой системы?

 Увеличение доли финансовых инструментов, которые в своём обращении полностью теряют корреляцию с производственным процессом и начинают развиваться на собственной воспроизводящей основе, определяют специфику современных трансформаций – виртуализацию и финансомизацию экономических процессов, а следом за ними глубокие качественные изменения в глобальной экономике. Специфика виртуализации современной экономики определяется тем, что в её основе начинают доминировать не рациональные, а иррациональные начала, не связанные с производством материальных ценностей. То есть экономика становится оторванной от жизнедеятельности простого человека, она живет своей жизнью, корректируя по своему усмотрению такую мелочь, вроде процессов воспроизводства материальных ценностей.

 За последние 25 лет объёмы мировых финансовых операций выросли приблизительно в 30 раз, тогда как мировой ВВП всего в 3 раза. При этом наибольшую обеспокоенность вызывает не сам факт безудержного роста количественных параметров финансовых рынков, сколько коренные структурные сдвиги. В частности, постоянное увеличение доли таких финансовых инструментов, которые в своём обращении полностью теряют связь с производственным процессом. Эти трансформации вступили в институциональное противоречие с контролирующей и наблюдательной функцией государства и поэтому нуждаются в изменениях подходов к государственному регулированию. Банки всё более превращаются в институты обслуживания спекулятивных потоков (валютных, фондовых и деривативных, в том числе сырьевых, но оторванных от операций кредитования базовых активов – фьючерсов на нефть, золото и др.), которые согласно с экспертными оценками составляют 93–97% от общего объёма банковских операций. Темпы прироста «небазовых» финансовых активов их за год составляют впечатляющие 10–15%.

 Алан Гринспен отмечает, что раньше рынки могли работать только с простыми акциями и облигациями, однако с появлением возможности круглосуточно функционировать в реальном времени сегодняшние финансовые рынки в корне изменили за счёт деривативов свою структуру. Если в 1950-х годах объём торгов на Нью-Йоркской фондовой бирже составлял около 2 млн долл., то в настоящее время – около 2 млрд долл. за один день.

 На данный момент наиболее актуальным в мировом финансовом сообществе является обсуждение вопроса о целесообразности внедрения налога на финансовые трансакции (операции) – трансграничные или сетевые кросс-рынки. Такой ограничительный налог чаще всего называют ещё налогом Тобина, тем самым подчеркивая, что именно Нобелевский лауреат Джеймс Тобин предложил такую идею в начале 1970-х годов. Однако предложение учёного-экономиста имело определённые ограничения. Оно касалось только валютных трансакций и было направлено на ограничение объёмов указанных операций трансграничных перетеканий капитала, вместо содействия повышению их доходности. В частности, Тобин предлагал ввести непрямой налог на операции с иностранными валютами со ставкой на уровне 0,1–0,25%, что способствовало бы резкому сокращению трансграничных валютных спекуляций и сделало бы большую их часть экономически невыгодными, а также снизило бы их вред, особенно для развивающихся стран.

 По оценкам Тобина, этот налог способен ежегодно аккумулировать не менее чем 150 млрд долл. в бюджет (без учёта изменений в паритетах покупательной способности за период с 1970 года). На протяжении длительного периода гипотетический налог Тобина рассматривался экономистами немарксистских и других альтернативных мейнстриму экономических школ скорее как инструмент возможного перераспределения мирового богатства от ведущих стран к менее развитым. Его роль сдерживающего фактора, препятствующего чрезмерному росту операций с «виртуальными» деривативами временно оставалась недооцененной.

В то же время некоторые из современных сторонников налога на финансовые трансакции рассматривают его, между прочим, как потенциальный источник формирования доходов государства. В условиях больших дефицитов бюджетов многих стран мира (в первую очередь, Греции, Исландии, стран Балтии и др.) и тенденций к возможному росту в 2011–12 годах дефицита государственного бюджета в других странах, в том числе и в Украине, от специалистов и чиновников требуется очень взвешенный подход к разработке вариантов бюджетной политики. В частности, должны прорабатываться политики, предусматривающие справедливый и адекватный вклад финансового сектора в формирование доходов государства. Можно это воспринимать как компенсацию за любые антикризисные меры пресечения, связанные с государственным вмешательством, проводимого с целью возобновления функционирования финансовой системы и реформирования контроля над финансовым рынком.

Среди альтернативных вариантов развития событий рассматривается также введение потенциального налога на трансакции (соглашения), как механизм предупреждения искривления и асимметрии информации об объёмах заключённых договоров и страхования рисков относительно эффективности деятельности системы в целом.

Есть ли альтернативные предложения по реформам банковского регулирования?

 Существует четыре ключевые инициативы по введению определённых ограничений для участников финансового рынка с целью предупреждения возникновения кризисных явлений в финансовой системе и компенсации государственных средств, потраченных из бюджета для поддержания финансовых учреждений, а именно: – американский Законопроект финансовой реформы; – налог на высокорискованные операции банков; – предложение Президента США Барака Обамы по ограничению размеров банков и степени их включения в высокорискованные операции; – третья часть положений Базельского комитета по банковскому наблюдению ("Базель ІІІ"), которая была принята в декабре 2009 года и введение в действие которой запланировано с 2012 года.

 Если анализировать предложенные подходы к регулированию финансовой системы, то самые большие риски в случае реализации этих новаций возникают у владельцев облигаций, эмитированных финансовыми корпорациями и не обеспеченных соответствующими активами. Кроме того, по мнению аналитиков Barclays Саріtal, самую большую обеспокоенность вызывает законопроект финансовой реформы, поскольку он предусматривает принципиальное изменение взаимоотношений между государством и самыми крупными финансовыми компаниями в случае возникновения риска банкротства. В частности, предложено отказаться от практики спасания проблемных финансовых корпораций за счёт средств налогоплательщиков. Прогнозируется, что такой отказ может привести к возникновению значительных убытков у владельцев облигаций, а также к снижению уровня доверия путём ухудшения кредитных рейтингов компаний по мере лишения их системной поддержки со стороны правительств. Риски для рынка облигаций вызывают также и предложения президента США Барака Обамы по ограничению размеров банков и степени их участия в высоко рискованных операциях, поскольку это может привести к сокращению объёмов выпуска банками долговых обязательств.

 Введение положений "Базеля ІІІ" также может повлечь сокращение рынка долговых ценных бумаг, поскольку именно гибридные ценные бумаги, такие как инструменты формирования субординированного долга, в последнее время имеют высокий спрос среди тех инвесторов в банковский капитал, которые не имеют надлежащего уровня доверия к самим акциям банка. Однако в соответствии с положением "Базеля ІІІ" они не включены в перечень финансовых инструментов, за счёт которых должен формироваться банковский капитал первого уровня. Основное содержание предыдущей редакции третьей части положений Базельского комитета по банковскому надзору, в частности, предусматривает введение более жёстких требований к форме капитала первого уровня, а именно: в его состав должны входить только простые акции и нераспределённая прибыль. Кроме того, к банкам будут применены требования по созданию в фазе экономического роста резервов капитала сверх регулятивного минимума и осуществлён переход к формированию резервов для возможных потерь на основе модели ожидаемых, а не реальных убытков. Плюс к этому, предусматривается ввести минимальный показатель ликвидности, позволяющий провести оценку возможности продолжения деятельности банка в течение ближайших 30 дней, а также показатель долгосрочной ликвидности (на один год). Кроме того, будет введён дополнительный показатель оценки достаточности капитала – соотношение капитала и совокупных активов (за вычетом резервов и без учёта обеспечения).

 Кроме того, в условиях глобализации экономики и изменения структуры денег, когда доминируют так называемые квазиденьги и электронные «е-деньги», необходимо объединять усилие органов надзора за этим процессом не только на уровне государства, но и на межгосударственном уровне. Одним из предложений, стоящим на повестке дня Форума финансовой стабильности, является создание финансового супер-регулятора Группы G20, который и сможет ввести налог Тобина (в широком понимании). Такой широкий налог Тобина выступит как инструмент управленческой и институциональной финансовой инфраструктуры, поскольку сейчас в условиях глобальной ликвидности для контроля денежных и секьюритизированных трансакций не существует ни барьеров времени, ни барьеров пространства.

 Что касается введения налога на спекулятивные валютные операции (классический налог Тобина), то эта идея ещё не нашла соответствующего понимания и поддержки у экономистов и финансовых аналитиков. Хотя обложение налогом краткосрочных денежных потоков разных валют можно рассматривать как своеобразный механизм ограничения спекулятивных операций и создания возможности для манёвра с целью внутреннего макроэкономического управления. По оценкам экспертов, прибыль от введения умеренного налога (например, в размере 0,25% от общего объёма международных финансовых операций, проведённых в течение операционного дня) может составлять сотни миллиардов долларов ежегодно. Поступления будут ещё большими, если расширить базу налогообложения и постепенно облагать этим налогом все финансовые операции на региональных и мировых рынках.

 Для Украины, ввиду неразвитости внутреннего фондового рынка, введение в глобальном масштабе налога Тобина не приведёт к уменьшению объёмов обращения ценных бумаг на организованных фондовых рынках-местных биржах, ввиду их неразвитости. Однако он может увеличить стоимость финансирования реальной экономики за счёт подорожания привлечения средств из внешних рынков капитала путём выпуска еврооблигаций и краткосрочных трансграничных кредитных операций, в том числе синдицированного банковского кредитования. Преимущество введения налога Тобина заключается в том, что он ограничивает краткосрочные спекулятивные операции, при этом не имеет значительного негативного влияния на долгосрочные решения в сфере международных инвестиций, в первую очередь, на межгосударственном уровне.

Нужно отметить, что в Украине существует практический опыт применения аналогичного по своей сути налога Тобина. Им выступил ограничительный государственный сбор с наличных и безналичных валютных операций – сбор в Пенсионный фонд с валютно-обменных операций. Этот сбор, несмотря на свою временность при введении в конце 1990-х годов как антикризисного мероприятия, действовал до 2011г. По мнению некоторых экспертов, он существенно ухудшал инвестиционный климат Украины и доверие инвесторов к украинскому рынку капиталов. С учётом существующего негативного опыта введение новых ограничительных налогов и сборов на внутреннем валютном или фондовом рынке должно тщательно и всесторонне анализироваться Верховной Радой, правительством и НБУ. Последствия внесения инновационных изменений в налоговое законодательство следует обсуждать с экспертами и общественностью перед принятием решения по присоединению к международным регулятивным инициативам и введения их в действие для пополнения доходов Государственного бюджета Украины.

 Здесь надо быть действительно очень аккуратным. Ведь на чашах весов стоят весьма значимые факторы. С одной стороны пополнение Государственного бюджета и ограничение на распространение спекулятивных финансовых инструментов, способных спровоцировать большие проблемы у ни в чем не повинной системы финансирования реального бизнеса. С другой стороны, риск похоронить и без того слаборазвитый украинский рынок капитала. Если же совсем ничего не предпринимать, то в скором времени финансовая система Украины может подвергнуться таким ударам, от которых нашей экономике будет крайне тяжело оправиться.